Яппаньки вам,уважаем(ый)(ая)(ое)!


и он сам хотел, чтобы она вырвалась.

Он был тем, кем был.

Цирцея, закрыв глаза, лежала у его ног, ее кожа была пурпурного цвета, испещренная засохшими красными полосами. Хотя кровотечение остановилось, дыхание, с хрипом вырывавшееся из ее груди, с каждым вдохом становилось все более затрудненным, ей приходилось прикладывать все больше усилий для того, чтобы продолжать дышать. Гауэн воспользовался пальто Галена, чтобы укрыть ее. Сам он все еще сидел, склонившись над ней, пытался лечить ее.

Гауэн снял пальто Галена с Элрика, и Гален заметил, что неосознанно смотрит в ту сторону, где лежала почерневшая фигура. Лохмотья балахона почти не прикрывали изуродованное тело, и оно казалось холодным и покинутым.

Цирцея пытала его, а потом убила, и сейчас она была здесь, и Гауэн лечил ее. Гален хотел уничтожить ее. Уравнение было таким простым - всего из одного элемента. Она должна расплатиться за все, что натворила.

Теплая волна, заставляющая его чувствовать себя наполненным здоровьем и силой, уже распространялась по его телу, ожидая, когда он наложит заклинание, и Гален уже визуализировал чистый экран и был готов написать на нем уравнение, когда вдруг понял, что если он хотя бы единожды воспользуется этим заклинанием, то остановиться уже не сможет. Никогда. Ему так сильно хотелось отомстить кому-то, чему-то, всему на свете.

Гален заметил, что снова сбился с выполнения упражнения на сосредоточение, причем он понятия не имел, когда это произошло. Начал новое, потом добавил к первому еще одно, а затем и еще, пытаясь спрятаться за их стенами: прогнать от себя тревожные мысли и чувства. Выполнение трех упражнений одновременно помогло: чтобы не сбиться, он должен был изо всех сил концентрироваться, и сил на то, чтобы думать чем-то еще, кроме них, у него не оставалось.
Предыдущая Следующая 






Supported By US NAVY