Яппаньки вам,уважаем(ый)(ая)(ое)!


н: Ты говорила с ней?
Деленн кивает.
Ш е р и д а н: Как ты думаешь, она согласится?
Д е л е н н: Думаю, может согласиться... Где остальные?
Ш е р и д а н: Они относят Вира в постель. Именно там следует быть и нам с тобой...
Деленн улыбается, и они уходят, обняв друг друга.

В спальне
Оба не могут заснуть.
Д е л е н н: Я думала, ты хочешь спать..
Ш е р и д а н: Не спится... Знаешь, что завтра за день — по земному календарю? Воскресенье. Когда я был мальчишкой, каждое воскресенье отец вывозил нас покататься. Мы никогда не знали, куда направляемся. В этом заключалась половина всего удовольствия. Мы просто выезжали. Он говорил „выбирайте направление”, один из нас указывал куда–то, и мы ехали. Завтра воскресенье, Деленн. И я собираюсь прокатиться...
Деленн не может слышать это и отворачивается. Она едва сдерживает слезы. Воцаряется долгое молчание. Наконец, справившись с собой, Деленн задает вопрос:
Д е л е н н: А остальные?
Ш е р и д а н: Я улечу рано утром, прежде, чем они встанут. Нет смысла будить их. Мы уже пообщались, сказали все, что хотели сказать. Еще что–нибудь лишь помешало бы. Я хочу ощутить под собой космос напоследок. Именно ему я принадлежу. Всегда принадлежал. Кроме того, все, что мы создали здесь, в Альянсе, стало наполовину реальностью, наполовину мифом. И если все закончится здесь, то это будет похоже на все остальное. Но если это закончится где–то там,... они будут помнить. Тебе будет немного легче удерживать остальных. Да и другие минбарцы одобрят. Ведь это их идея уходить к морю и так далее.
Д е л е н н (со слезами на глазах): Всегда мыслил стратегически, даже сейчас.
Ш е р и д а н: Ну, ты же и любишь меня за это, не так ли?
Деленн поворачивается к нему.
Д е л е н н: Нет. Есть много причин, но этой среди них нет.
Ш е р и д а н: И последнее.
Следующая 






Supported By US NAVY