Яппаньки вам,уважаем(ый)(ая)(ое)!


и куда стремится, он не контролировал себя. Однако теперь он стал совсем другим. У него отличная работа, он герой войны и у него есть Лиз.
Но зачем же тогда виски, раз все так хорошо? Лиз хочет знать, когда он вновь начал пить. Майкл пытается защититься, говоря, что за последние шесть месяцев очень многое произошло, а Лиз не знает даже половины этого. Лиз полагает, что он запил с тех пор, как перестал отвечать на ее сообщения. Майкл извиняется и пытается объяснить ей, что Бестер вторгся в его разум, Гарибальди был захвачен Марсианским Сопротивлением и оказался на волосок от гибели, но ничего не мог сделать с этим.
Л и з: Мне жаль.
Г а р и б а л ь д и: Я не хочу, чтобы тебе было жаль. Мне не нужна твоя жалость. Мне не нужна ничья жалость. Я знаю лишь одно — я устал находиться под контролем. Контролем других, страха, моего прошлого, того, что все остальные ожидают от меня... Хватит... Хватит. И вот что. Это мое личный и частный протест, вот так. Возможно, я не способен контролировать то, что другие делают по отношению ко мне, но я могу, по крайней мере, контролировать свои собственные поступки.
Он клянется, что владеет этой ситуацией. Но Лиз хочет доказательств
Л и з: Тогда докажи это: пока я на станции — ни капли алкоголя.
И Майкл обещает это. Он берет бутылку и выливает ее содержимое.

„Белая звезда–27”
Ленньер возится с каким–то прибором в спальне, когда в помещение заходит Монтойя. Ленньер признается, что все время думает о центаврианских сигналах, которые они перехватили. До этого момента ему удалось расшифровать два слова: „Не отвечать”. По мнению Монтойи, тот, кто послал эти сигналы, не хочет, чтобы другие узнали о том, куда он направляется. Ленньер тоже вначале так думал. Но если сообщение было передано от центаврианского корабля какой–то базе? Стационарная
Предыдущая Следующая 






Supported By US NAVY