Яппаньки вам,уважаем(ый)(ая)(ое)!


моей родине есть кто–то, кого действительно беспокоит, жив я или мертв?
Д е л е н н: Почти наверняка — нет. (Она поднимает вуаль) Вы хотите жить? Мне не позволено спрашивать вновь.
Л о н д о: Да... да, я хочу жить.
Д е л е н н: Этого недостаточно.
Деленн берет карту. Она покрыта кровью. Деленн показывает ее Лондо.
Д е л е н н: Вы видите эту карту?
Л о н д о: Нет. На ней слишком много крови.
Д е л е н н: Да.
Л о н д о: Вы сказали, что одного желания жить недостаточно. Что же еще?
Д е л е н н: Слово.
Л о н д о: Какое слово? Почему бы вам ни сказать его мне?
Деленн опускает вуаль, отказываясь говорить дальше.
Л о н д о: Если нужно лишь одно слово, почему вы не говорите мне? Почему бы вам ни сказать его?
Но Деленн молчит.
Л о н д о: Если вы не говорите, то почему я здесь? Что это за место?
Деленн указывает на мерцающую красную решетку позади него. Лондо подходит к решетке и отодвигает ее. Под ней — гигантское пульсирующее сердце. Все выглядит так, словно Лондо оказался внутри самого себя.
Л о н д о: Я не понимаю.
Деленн уходит, но ее голос откликается эхом:
Д е л е н н: Да, вы не понимаете.
Л о н д о: Деленн!
Лондо делает шаг назад, во тьму. И тут он замечает Г'Кара.

Действие третье: уколы совести
„Зокало”
Вир сидит у стойки бара, к нему подходит Ленньер. Уже поздно, но ни один из них не может уснуть.
В и р: Вы тоже не можете заснуть.
Л е н н ь е р: Нет. Я слышал о вашей... ситуации.
В и р: А я — о вашей. (после паузы) Как сказал бы мистер Гарибальди, дьявольский денек.
Л е н н ь е р: Да, дьявольский денек.
В и р: И дьявольский год.
Л е н н ь е р: Пять дьявольских лет.
В и р: Дьявольская жизнь.
Л е н н ь е р (улыбаясь): Вы победили.
Ленньер спрашивает Вира о том, что он пьет.
В и р: Я не уверен. Бармен называет это Храмом Ширли.
Л е н
Предыдущая Следующая 






Supported By US NAVY